ВЕСЕЛЫЕ
ЗАПИСКИ
ПУТЕШЕСТВЕННИКА
Посвящается
моему другу
Эмилю
Ага-заде, сотруднику
лондонского
офиса BBC
СОДЕРЖАНИЕ
1.
Зачем я
приехал в
Италию, или Как
закалялась
сталь (10/10/2000)
2.
Агент 008 снова
выходит на
связь, или
История
любви (16/12/2000)
3.
Зачем я ездил
в Виареджо, или
История про
Некрасную
Шапочку (06/03/2001)
4.
Зачем я ездил
в Сан-Марино, или
История про
визу (22/03/2001)
5.
Зачем я ездил
в Марокко, или
История про
Ослика (15/04/2001)
6.
Зачем я
приехал в
Париж, или
Хождение по
мукам
по-французски
(14/12/2001)
7.
Зачем я ездил
на юг Франции, или
Случайное
Каннское
Открытие (24/09/2002)
(1)
ЗАЧЕМ Я
ПРИЕХАЛ В
ИТАЛИЮ, ИЛИ
КАК
ЗАКАЛЯЛАСЬ
СТАЛЬ
(ВЕРОЯТНЫЕ
ПРИКЛЮЧЕНИЯ
БАКИНЦА В
ИТАЛИИ, ИЛИ
ХОЖДЕНИЕ ПО
МУКАМ
ПО-ИТАЛЬЯНСКИ)
(Русский
вариант
письма,
первоначально
написанного
на
английском)
Сиена,
10
октября 2000 г.
Cударь,
сегодня,
наконец-то,
мне удалось
подключиться
к Интернету.
Слава тебе, Господи!
Впредь время
от времени по
вечерам,
находясь в
уютной домашней
обстановке с
чашечкой
кофе под рукой,
я смогу
заниматься
улучшением
моих скоропечатных
способностей
(как Вы
знаете, голубчик,
моё давнее
предпочтение
рукописной
форме письма
и любовь к
чернилам не
позволили
развить
быстрые
печатные
навыки, что
крайне
необходимо в
наш
современный
век виртуального
общения) и
одновременно
наводить на
Вас скуку,
делясь
некоторыми
своими наблюдениями.
Как Вы уже
знаете,
дружище, из
пары моих предыдущих
скупых
сообщений,
покинув 15
дней назад
родной Баку
во имя
трёхлетнего
плавания по
южным волнам
Европы, я
причалил
день спустя к
крепостным
берегам
средневековой
Сиены –
первому
убежищу моего
временного
бродяжничества.
Со дня прибытия
в Сиену я был
занят
разными
вопросами
благоустройства:
поиск жилья,
запись на
курсы итальянского
языка, сдача
вступительного
теста,
установка
интернетовской
связи, которая
была глупым
образом
осложнена, и
прочие мирские
хлопоты.
Разные
проблемы
неожиданно
возникли, как
духи из
сказки,
передо мною,
чтобы
«поприветствовать»
моё скромное
появление в
этом
красивом
тосканском
городке. Они
обняли меня
крепко и
тепло, как
обнимает отец
своего
блудного
сына,
вернувшегося
в родные
пенаты после
долгой
разлуки. Но,
как я говорил
не раз,
голубчик,
жизнь без проблем
похожа на
постель без
женщины.
Всевышний создал
проблемы,
чтобы
придать
особую остроту
и
пикантность
нашему
скучному
блужданию по
этой
одинокой
юдоли печали
и радости,
называемой
Земля. Эти
мелкие
проблемы на протяжении
последних
двух недель
держали меня в
постоянной
занятости,
так и не
позволив до
сегодняшнего
вечера
написать Вам
подробное
письмо. Но
прежде чем
перевернуть
тосканскую
главу моей
итальянской
одиссеи, посвященной
одной из
«радостей»
человеческой
жизни, а
именно, Её
Величеству
Госпоже Проблема,
с моей
стороны было
бы крайне
непростительно
не выразить
своё
глубочайшее
почтение
синьoру
Квестура,
одному из
членов многодетной
семьи этой
Госпожи,
самому
важному и
влиятельному
в этих
далёких от
кавказской
родины
итальянских
просторах.
Квестура... В
каждодневной
жизни
миллионов
итальянцев
это
романтически
звучащее
слово означает
самый что ни есть
обыкновенный
полицейский
участок. Но
для каждого
иностранца,
который
намеревается
задержаться
на
прекрасной
итальянской земле
на некоторое
время и имеет
честь и счастье
быть не
европейским
гражданином,
как автор
этих строк,
это невинное
слово
превращается
в тихий ужас.
Дело в том,
что по
итальянским
законам в
течение
восьми дней
после
прибытия в
страну все вышеназванные
«счастливчики»
должны
собрать кучу
разной
макулатуры о
своей жизни и
будущих
планах и
появиться с
ней в
местной
квестуре для
получения
так
называемого permesso di soggiorno,
то есть
разрешения
на
жительство,
которое
позволяет
находиться в
стране. Вся
изюминка в
том, что
сиенская
квестура
открыта лишь
два часа в
сутки для
приёма
данной
«макулатуры»:
с 8.30 дo 10.30
и ежедневное
количество
приёма
«макулатуры»,
пардон,
документов,
ограничен 53
лицами (что
недостаточно,
конечно же,
для города, в
котором
живут более
двадцати
тысяч студентов,
но итальянцы всегда
были
знамениты
своими
великолепными
организаторскими
способностями).
Поэтому
бедному
«счастливчику»
— охотнику за permesso —
приходится
поднять свою
полусонную
задницу в
пять-шесть
утра и
притащить её
с боями к
молчаливым
воротам
квестуры,
чтобы… при
успешном
стечении
обстоятельств
записаться
на очередь и
взять
номерок.
Успешное стечение
обстоятельств
означает, что
нужно
постараться
не появиться
пятьдесят четвертым,
иначе весь
Ваш
героический
предрассветный
моцион по
пустынным
улицам Сиены
окажется бесполезным
и Вам
придется на
следующее утро
долго
уговаривать
свою
недовольную нижнюю
часть тела
подняться
снова и проделать
тот же
вдохновляющий
маршрут.
И если Вам
повезло и Вы
получили
номерок, то
Вы с трепетом
ждете
половины
девятого, когда
открывается
квестура. Но
после
нескольких
часов утомительного
ожидания Вы
можете
завершить
своё
восхитительно-незабываемое
утро свидетельством
того, как
Ваши
документы отвергнуты
суровой
женщиной-карабинером
из-за
какой-то
ерундовой
причины,
которую можно
было бы решить,
например, за
две минуты
снятием копии
со страницы
паспорта с
визой,
судьбоносная
важность
которой
вероломно не
была указана
в списке
требуемых
документов и
не сообщена
Вам
предшествующими
первопроходцами
по
квестурным
дебрям. И
запомните! Напрасно
пытаться
объяснить
этой женщине,
что это – ошибка
её коллеги,
который во
время составления
списка
требуемых
документов
забыл
указать
данную
важность;
также
напрасно пытаться
получить у
неё
разрешение
сбегать к
ближайшей
ксерокопировальной
машине за
углом; не
менее
напрасно
пытаться
выразить
своё восхищение
красотой
голубизны её
чиновничьих
глаз или
глубиной
взгляда этих
неласковых
очей; ещё
напраснее
пытаться
разжалобить
её
бессердечную
душу
декларацией
строк из
сонета
Петрарки. Всё
бесполезно,
дружище: ни
Ваша
железная
логика, ни
Ваш
лицемерный комплимент,
ни Ваша
искренняя
любовь к итальянской
поэзии, ни
тем более
глубина её всёвидящих,
но не всё понимающих
голубых глаз,
ни
бесчувственность
её
всёслушающих,
но не всё слышащих
ушей (глухих,
как к амурной
лирике её
древнего
соотечественника,
так и к
бытовой
прозе
бакинца с
далёких
прикаспийских
берегов) не
спасут Вас от
необходимости
повторить
полусонный
променад
следующим
утром.
Чиновничья
несгибаемость
и каменное
сердце одной
итальянской
женщины в
полицейской
форме не
дадут Вашей
разочарованной
заднице
понежиться в
теплой
постели на
пару часов
больше в
предрассветные
осенние часы.
В итоге,
голубчик, Вы
завершаете
своё очередное
чудесное
октябрьское
утро
философским
обозрением
неповторимой
городской картины,
достойной
кисти
художника:
торжественное
закрытие
перед самым
Вашим носом
больших
неторжественных
квестурских
дверей вялым
карабинером
по имени
Серджио,
который
уставшим
голосом
советует
оставшимся «за
бортом»
разойтись и
попытать
счастья на следующий
день. Грусть
и равнодушие
в его светлых
глазах
выдают всю
скрытую боль
его усталой
полицейской
души:
профессиональная
неудовлетворённость,
вызванная
монотонностью
его
«архиважной»
квестурской
деятельности;
недовольство
зарплатой,
которой
всегда не
хватает на
многочисленные
капризы его
шумных, но сладких
детишек и
шумной, но
несладкой
любовницы
Луизы;
«многозначительные»
взгляды его
малозначительного
начальника;
страстный,
возможно,
отказ жены
отдаться его
нестрастному,
возможно,
плотскому
желанию в предыдущую
ночь. Эти и
многие
другие
мелкие
«радости»
жизни лишь
усиливают
стремление
Серджио
поскорее и
пошумнее
хлопнуть
дверями квестуры
перед нашими
студенческими
носами и
остаться
наедине со
своими
«весёлыми» мыслями.
Стоя перед
закрытой
квестурой с
непринятыми
документами,
особенно
остро
ощущаешь всю
глубину «счастья»
быть
гражданином
неевропейской
страны. Как
это
замечательно!
Но жизнь
интересная
штука,
дружище, не
следует
никогда
отчаиваться!
Всегда можно
найти
положительную
сторону во
всем, нужно
уметь лишь её
заметить.
Например,
нигде в мире
невозможно
пройти
подобный
интенсивный
и, к тому же,
бесплатный
лингвистический
курс по
совершенствованию
и обогащению
бесценных
знаний в
области мата
красочного
итальянского
и других
языков, как
во дворике сиенской
квестуры в
одиннадцатом
часу утра
непосредственно
после
закрытия
дверей в
окружении
многочисленных
представителей
разных
народов, рас
и религий,
потерявших
впустую
несколько
часов, и
которые без
стеснения
выражают всю
глубину
своего
расстройства
и возмущения
всеми
возможными и
невозможными
вербальными
и
жестикуляционными
способами и почему-то
периодически
вспоминают
матерей премьер-министра
страны и шефа
местной
квестуры. Какая
фонетическая
красота и
плавность!
Какие эмоции!
Какое
лингвистическое
богатство!
Какое
красноречие!
Какой
обширный
материал для
филологического
и
культурологического
изучения!
Какой
колорит!
Дружище,
если Вы
подумали, что
я был одним из
участников
этого
лингвистического
праздника и
внес свой
скромный
азербайджанский
вклад в
вышеописанный
фейерверк
выражения
благодарности
итальянскому
правительству
за его великолепные
организаторские
способности,
то я должен
Вас
расстроить.
Этому
помешали мое
бакинское
воспитание и
моя старая
привычка
философски
относиться к
перипетиям
судьбы. Прослушав
с интересом
бесплатный
курс «Богатство
и
разнообразие
мата у разных
народов мира»,
я представил
себе беднягу
Серджио, который
слушает эту
красочную
лекцию
каждое утро в
разных
исполнениях
и декорациях,
спустился к
знаменитой
площади XIV века Piazza del Campo — одной
из самых,
кстати,
красивых в
мире — и заказал
себе большой
бокал
холодного
пива в одном
из кафе.
Погода была
солнечная и
тёплая. Сидя
на этой
средневековой
площади и изучая
фасад
муниципалитетного
здания напротив,
я благодарил
судьбу за
предоставленную
возможность
провести какую-то
часть своей
жизни в этом
прелестном
тосканском
городке.
К
сожалению,
голубчик, я
вынужден
прервать данный
ночной
эпистолярный
порыв моей души,
но обещаю
держать Вас в
курсе своих
скромных
итальянских
приключений.
Крепко жму
руку,
искренне Ваш
И.Г.
P.S. Кстати,
можете меня
поздравить:
сегодня утром
в квестуре
приняли мои
документы!
Главный
герой
рассказа
Ильхам
Гаджиев, он же
И.
Моццареллалы,
он же агент 008,
он же подполковник
в отставке
Гаджинский,
он же тайный
сотрудник
органов
службы
Министерства
национальной
безопасности,
известный
Моссаду и ФБР
под прозвищем
Макаронник,
сразу же по
прибытии в
Италию (под
предлогом
изучения
итальянского
языка) пытается
наладить
связь с
Центром. Но
по случаю
провала
связного и
других непредвиденных
технических
сложностей,
лишь после 12
дней
пребывания в
тылу ему, он
же Алекс, удаётся,
наконец,
установить
связь с
Юстасом и послать
первое
сообщение
из-за
кордона. В этот
же день ему
удается
выполнить
первую часть
задания Центра
(наладить
контакт с
местной
полицией,
именуемой в
народе questura),
завербовав
Серджио,
охранника
городской квестуры,
использовав
его
недовольство
работой и
женой.
Предыдущие
попытки
выйти на
местную
полицию под
официальным предлогом
получения
временного
вида на жительство
(именуемого в
народе permesso di soggiorno) не
увенчиваются
ожидаемым
успехом, то
ли из-за
влияния
армянской
диаспоры, то
ли из-за
слабого
знания
местных
обычаев и
традиций, то
ли из-за
некачественного
исполнения своих
супружеских
обязанностей
женой одного
сотрудника
квестуры, в
итоге выразившемся
в плохом
настроении и
нежелании того
самого
карабинера
пойти на
контакт.
*****
Сиена,
16 декабря 2000 г.
Дружище,
возвращаясь
к моему
обещанию продолжить
свой рассказ,
который был
прерван поздним
дождливым
вечером 10
октября – в
день нового
национального
праздника в
честь победы
азербайджанского
Упорства над
итальянским
монстром по
имени
Квестура, я
снова с
удовольствием
мараю своим
пером белоснежную
бумагу для
Ваших карих
глаз. Несмотря
на то, что
дождь не
стучит
ностальгически
по моим окнам,
у меня
странно-приятное
чувство, что
эпистолярная
муза вновь
витает
вдохновляюще
над моей
лысеющей
головой и
приглашает
взять в руки
перо. А может,
причина
ностальгии
лежит,
развалившись
бесшабашно
на
стеклянном
дне
опустошённой
мною час
назад
бутылки
красного Moltalcino. Allora (время от
времени,
голубчик, я
буду небрежно
бросаться
некоторыми
итальянскими
словечками,
чтоб
произвести
на тебя более
благоприятное
впечатление),
allora, так
как о
приключении
итальянцев в
России Вы уже
наслышаны
благодаря
нашему взаимно
любимому
Эльдар муаллиму
Рязанову, я
лучше
утомлю Ваши
уставшие уши
приключениями
«бакылы
баласы» в Италии.
Piano-piano (yəni bala-bala,
как у нас в
народе
говорят) моя
сиенская жизнь
входит в
более-менее
обычное
русло, пройдя
с боями все
этапы
неповторимой
бюрократической
волокиты
итальянской
квестуры.
Нелегко
решить, с
чего начать
утомлять
Ваши бедные
уши, дружище,
так как за
последние
два месяца со
дня моего
приезда в
Сиену лавина
фактов, историй,
событий,
впечатлений
обрушилась
на мои хрупкие
и уже
немолодые
плечи. Здесь
такая бесконечная
пища для
удивления,
восхищения и
размышления,
что
требуется определенное
время для
переваривания
всего. Но
пищи так
много, что не
всегда
желудок успевает
всё
переварить.
Каждый день
Вы сталкиваетесь
с чем-то
новым и
приятным.
Правда, нужно
заметить, что
время от
времени Вы можете
получить и
бесплатный
урок по управлению
менее
приятными
сторонами
итальянской
жизни (о
некоторых
подробностях
которой я
упоминал в
предыдущем
письме), что
развивает
Ваши
нестандартные
менеджерские
способности.
Мне кажется,
что все эти
мелкие
неприятности
итальянской
действительности,
которые не
должны,
конечно же,
испортить
чары этой
неповторимой
страны,
являются
произведением
либо:
a)
Всевышнего,
который не
желал, чтоб
Вы узнали о
существовании
рая на этой
земле; и
следовательно,
чтоб не создать
у Вас
впечатление,
что Вы
постучались
по ошибке в
дверь с
названием
«Рай», Он
сменил табличку
на ней на
«Италию», а для
правдоподобия
подбросил
туда пару
неприятных
мелочей;
либо
б)
итальянского
правительства,
которое, возможно,
решило, что
итальянцы уже
завершили
свою
историческую
миссию, внеся
свою лепту в
прогресс
человечества;
и следовательно,
правительство,
в чистосердечном
порыве
благодарности
перед своим народом,
великодушно
освободило
всех граждан
от
выполнения
своих
ежедневных
обязанностей
под
предлогом,
что они
заслужили
давным-давно
покой и
отдых, и нет
необходимости
улучшать и
устранять
существующие
недостатки.
Таким
образом,
родился
великий
итальянский
Бардак.
На весь
этот шумный и
хаотичный местный
бардак я
смотрю
снисходительно,
как на
издержки
производства
(с кем не
бывает?!), и piano-piano
продолжаю
изучать
итальянский
язык и культуру
в
Университете
Сиены и
путешествовать
по маленьким
тосканским
городкам и деревушкам.
Должен,
дружище, Вам
признаться в
одном
чересчур
банальном
происшествии,
которое
произошло со
мной здесь: я
по уши
влюбился и
боюсь, что
эта любовь –
вечная, на
всю жизнь до
гробовой
доски!
Влюбился я,
голубчик, не
в женщину, а в
Италию!!! Не
смогу Вам
передать и
объяснить
всё
состояние моей
странствующе-влюбленной
души! Иногда
мне кажется,
что
невозможно
не влюбиться
в эту страну.
Еще Ваш
старый
любимец,
лорд Байрон,
предупреждал
всех нас о fatal charm of Italy. Не
уберегся,
сударь,
извините!
Помню, что еще
с юношеских
лет мне
больше всего
хотелось
увидеть
именно
Италию. Кто
знает, может,
в предыдущей
жизни я был
тосканцем
или наполитанцем,
а может,
сицилийцем? Chissa…
Возможно,
зачатки
рождения
моей любви к
Италии
коренятся в
одном из
незабываемых
эпизодов
детства – мое
открытие
«Декамерона»
в тринадцать
лет и его
подпольное
чтение под
одеялом с
фонариком в
одной руке. А
после
прочтения
охватившее
меня чувство
великой
миссии, возложенной
на мои
хрупкие (и
тогда еще
молодые)
плечи по
устранению
непростительной
просветительско-культурной
бреши в умах
всех своих
красивых
одноклассниц,
вдохновило
меня на
немедленные
и неутомимые
усилия с целью
ознакомить
моих
прелестных
современниц
с наиболее
пикантными
главами
данного шедевра
мировой
литературы.
(Эх, где мои 13 лет?!
В памяти так
и возникает
ностальгический
образ
тринадцатилетнего
мальчика в
коротеньких
штанишках, с
пионерским
галстуком на
шее и с
крамольным
«Декамероном»
подмышкой
(обернутым
прилично в
«Пионерскую правду»),
возбужденно
спешащего по
завокзальным
улицам к
своим
школьным
музам).
А возможно, эта юношеская любовь восходит корнями к чтению замечательной книги Игоря Куна «Мифы Древней Греции и Древнего Рима»?! А может, корни этой любви – в первом просмотре «Спартака» с Кирком Дугласом?! Безусловно, неизгладимый след не мог ни оставить гениальный фильм Федерико Феллини «Аморкорд», после просмотра которого так и тянуло пройтись по улочка&